Пространство смыслов

2 декабря

Каждый раз, проезжая по долине Валле д'Аоста мимо ее знаменитой римской арки, образ которой стал для виноделов близлежащей деревни если не иконическим, то этикетным (от слова "этикетка"), я не мог отделаться от мысли, что она стоит именно здесь не просто так, хотя бы потому, что римляне ничего просто так не делали, и, стесав в этом месте двести метров монолитной скалы для своей дороги, для чего-то оставили ее часть и прорубили в ней арку, хотя, стесать и ее было бы гораздо проще. Стало быть, она имела для них какую-то ценность, и ценность эта не утилитарная.

В древнем Риме ни одно строительство не обходилось без вердикта жрецов-прорицателей, гадавших по небесным светилам, по птичьим полетам, по всему, что хоть как-то выбивается из круга привычных вещей и явлений. Стало быть и в основании этой арки заложена какая-то идея, и мы ее никогда не узнаем, если вдруг не найдем среди камней "Паспорт строительства" написанный на классической латыни, в котором будет графа: "Идея строительства". Пока этого не случилось, у нас остается один метод познания - интерпретация. Чем больше данных, тем оно, конечно, лучше. В целом, интерпретируем то, чем располагаем.

В случае с римскими инфраструктурными объектами, чье утилитарное назначение не самоочевидно, первое, чем мы располагаем - это фактом их пространственной ориентации. Известно, как римляне строили свои города, ту же Августу Преторию Салласорум, нынешнюю Аосту. Жрецы, понимая, что строят город имени Октавиана Августа, вычислили месяц его зачатия - декабрь, который проходил у них под созвездием Козерога и летним солнцестоянием, разметили место, очертив священным плугом квадрат, ориентированный точно по сторонам света и таким образом, чтобы первый луч восходящего из-за священной вершины солнца озарял главную улицу Кардо Максима, ведущую с севера на юг. На эту же самую точку восхода ориентирован краеугольный камень города своим главным углом. С севера на юг в этой местности, из-за Большого Сен-Бернара, или Summa Poennina, как тогда, в честь бога Поэна в то кельтско-римское время назывался этот перевал, летят перелетные птицы, что для римских жрецов было важно с точки зрения их интерпретаций воли богов. То есть разметка структуры городов осуществлялась прежде всего с целью гармоничного сочетания всех ландшафтов: городского, природного, космического и мифологического.

Так вот, проходя свозь эту арку днем, можно привязать ее к горной вершине, которая на горизонте появляется в ее проеме. Солнце над ней всходить не может, а луна вполне. Приезжаю к арке в прошлое полнолуние, к началу восхода луны и вижу, что луна восходит точно над самым пиком горы, и появляется в арке подобно цели в ружейном прицеле.
Такие объекты, строго сфокусированные на точке восхода светила над горизонтом мы встречаем здесь, на Земле, в самых разных местах. Так, например, в Японии на одной неолитической стоянке археологи раскопали и реконструировали настоящих храм эпохи Дземон: колоннаду из стволов гигантских каштанов, образующую коридор, ориентированный на точку восхода солнца на востоке в день летнего солнцестояния, и точку заката в день солнцестояния зимнего. Коридор гигантских столбов расположен ровно на одной оси между этими точками.
На точки восхода солнца в конкретный день ритуала указывают цепочки вертикально вкопанных камней баал-балов по всему пространству Центральной Азии.
Тот же британский Стоунхедж также привязан к восходу солнца в день солнцестояния.
В горах Валле д'Аосты имеется свой, аналогичный британскому, Стоунхедж, кромлех на вершине перевала Малый Сент-Бернар, через который проходила стратегическая трансальпийская дорога, по которой прошел Ганнибал и расширил ее под габариты своих слонов. В наши дни, в летнее время там любят кататься байкеры, в зимнее - горнолыжники, спускающиеся в с Сент-Бернара в Ла Туиль. Таким образом, Ганнибал - он еще и первый строитель горнолыжной трассы. Кто купит скипасс в Ла Туиле, могут побрызгать граппой или коньяком из своей фляжки на эту трассу (кажется #4 на схеме, если не ошибаюсь), в знак благодарности и почтения, если не к великому полководцу, то к его слонам.

Все, кто попадали на Малый Сент-Бернар, пропускающий паломников в Сантьяго-ди-Кампастелло, или на Большой Сент-Бернар, удобный для северных направлений, неизбежно проходили через римскую арку при входе в пространство Альп. И это то, что надлежало, как говорится, отметить. Другого пути здесь не было и нет, и, по всей очевидности, данная точка воспринималась в качестве "Альпийских врат", еще задолго до появления здесь римлян, судя по петроглифам, покрывающим скалы неподалеку, в том месте, где тропа подходит непосредственно под огромный утес, на котором сегодня стоит крепость Бард. Проход в этом месте возможен только через одноименный городок, расположенный у подножья. В этом узком и хорошо простреливаемом месте застрял на две недели сам Наполеон со своей армией; не мог взять крепость. Далее его путь проходил через арку, которая сегодня украшает этикетку вина "Наполеон" винного кооператива Доннас. Легенды местных жителей гласят, что когда Наполеон к ним через эту арку пришел, попросил пить. Принесли вино. Бонапарт восхитился, и велел своим армейским сомелье поить его впредь только вином из погребов Доннас. Наверняка, врут. Впрочем, вино отличное, хотя и, по местным меркам, дороговато.

В отличие от пустыни, с ее идеально плоским горизонтом, в горной местности с горизонтом, во-первых, неровным, во-вторых, приближенным, восход светил над конкретной точкой можно выяснить только эмпирическим путем - шаг вправо, шаг влево, и точка восхода будет другой, с точкой вершины не совпадающей. Значит, строителям арки было важно было оставить ее именно в этом месте на главной трансальпийской консульской дороге, соединяющей Рим со всеми землями и городами по ту сторону Альп, уводящей странников "к морю бриттов далеких", как пел Катулл, вплоть до Кентерберийского аббатства. Эта дорога сегодня носит имя "Виа Францизжина", "Дорога Франков", и на всем своем протяжении обозначена на камнях и заборах специальным значком - силуэтом древнего странника - в плаще и с посохом. В римское время дорога имела высший консульский статус и отмечалась изображением двух башен на картах империи.

Увижу ль я Альп леденящие кручи,
где знак свой воздвигнул Цезарь великий,
галльский Рейн перейду ли,
бурное море бриттов далеких,
все то, что рок ниспошлет мне.

Так воспевал Гай Велерий Катулл, живший на своей вилле в Альпийских предгорьях, состояние перехода римлянина в дальние страны Трансальпины - пространства по ту сторону Альп.

Наблюдая восход луны над горной вершиной в арке, построенной римлянами в кельтских землях, я думаю, что имеет она примерно такой же ритуальный смысл и назначение, что и японские ворота тории, которые ставятся перед храмами, чтобы обозначать границу между сакральным обычным пространством и сакральным. Первые тории в Японии - это натянутые веревочки, от которых все последующие ворота унаследовали символически характерный прогиб верхней балки. Они, эти веревочки, отделяли от профанного пространства повседневной жизни, пространство сакральное, населенное духами, божествами, богами, - пространство, в котором может случится все, что угодно. Пространство непредсказуемости и судьбы, каковым воспринималось пространство путешествия, - перехода от понятного к понятному через непонятное.
Все непонятно должно быть понято, все случайное - включено в круг закономерностей, и хаос должен быть упорядочен, и дикость должна быть приручена. Приручению дикости служат обряды, покорению дикарей служат законы. Октавиан Август, прорубивший эту арку в Альпы, воздвиг на краю Альпийской дуги еще один монумент, объединяющий сразу несколько регистров идеи перехода: политический, географический, исторический. Это он, Август, умиротворил все альпийские народы, то есть сделал то, что не удалось самому великому Юлию Цезарю, в честь чего он воздвиг этот свой "Альпийский Трофей" в важной географической точке - где Альпы встречаются с морем, и этот переход пространств есть, в то же время, и переход времен - из великого прошлого в великое будущее через наивеличайшее настоящее.

Альпы - пространство особенное, таинственное, населенное, как это всегда считалось, волшебными существами. Британский аристократ альпинист Генри Готч в конце XIX века выступал с докладом в Британском Альпийском клубе в котором рассуждал о том, куда из Альп подевались драконы, о которых "давно мы не получали вполне достоверных сведений". "Возможно, они отсюда куда-то переселились", - сделал вывод докладчик. Так воспринимались Альпы в Лондоне, когда в нем уже лет тридцать действовал метрополитен. Что говорить о римлянах, которые не только оставили нам документальные сведения о ритуалах кельтов-друидов, но и, завоевывая их земли, пытались согласовывать свои обычаи с местными верованиями и ритуальными практиками.
Отсюда и расположение данной конкретной арки и ее привязка именно к луне. Культ луны в римской мифологии связан с образом богини Дианы, которая, помимо всего прочего, отвечала и за переход между пространствами и мирами, жизнью, смертью, возрождением. Луна, как "солнце антимира", в силу своей цикличности также связана с идеей перехода пространств, времен, состояний.
У кельтов луна, как и солнце, также была включена в комплекс обрядов, связанных с культом жизненных сил, растительным символом обоих светил была омела. Культ этого растения по сей день сохраняется в Валле д'Аосте, жители которой по сей день считают себя кельтами, понимая, разумеется, что они, в своей повседневной жизни и профанном пространстве, конечно же, итальянцы, но во время праздника, в условно сакральном пространстве какого-нибудь фестиваля "Кельтика", они прежде всего кельты-салассы. Тем и хороши горы, что здесь ничто не исчезает, поскольку все вертикально, в том числе и стратиграфия всех культур.
Так вот, омела, это растение-паразит, вечнозеленое, я бы даже сказал, вызывающее зеленое в голых ветвях облетевших к зиме деревьев, имеющее форму светил, то есть шара, является у обитателей этих древних гор и лесов священным на протяжении нескольких тысяч лет. Распространяется она, благодаря перелетным птицам. Здесь пролегают их маршруты, поэтому здесь, в пространстве от Милана до Лиона, особенно много омелы. Римские авторы, Плиний Старший, Юлий Цезарь, кажется, кто-то еще, и авторы нового времени, тот же Фрезер в "Золотой ветви", описывали обряд срезания омелы жрецами-друидами на определенный день после полнолуния, или в канун зимнего солнцестояния, и инструментом срезания является непременно золотой серп. Напомним, что именно серпом были отрезаны омелоподобные тестикулы бога Урана, бога - условно говоря - Пространства, его сыном Кроносом, богом - условно говоря - времени, дабы остановить избыточную плодовитость папашки. Отсюда и популярный кельтский обряд, переживший и Рим, и кельтов - целоваться под омелой в канун Рождества, полезный для потенции и плодовитости.
Миф, запечатлевший подобные категории - пространства, времени жизненных сил, и архитектурный артефакт, построенный в знак понимания этих категорий, соединяют миры и времена, прошлое и будущее, как соединяет консульская дорога пространства Рима, Циз- и Трансальпийской Галлии. И всякий, проходящий сквозь эту арку, входя в волшебное альпийское пространство, понимает, что все у него в этой жизни будет хорошо.

PS. Автор этой статьи организует и проводит культурно-исторические экскурсии и лекции в квадрате от Милана до Лиона и от Цюриха до Гренобля: +33771932207 ; bannikoff@gmail.com