Свидетель века

16 декабря 2017

Исторические отели Шамони

Он мог бы в один момент стать бы миллионером, купить в южных морях остров, лежать в шезлонге, балдеть, и ничего не делать, подобный принцу из фольклора. Но, нет же. В свои 93 года он трудится, не покладая рук, в своем отеле. И менеджерские дела ведет, и листья осенние метет, и на ресепшене стоит. Как только его не уговаривали продать отель – одну из визитных карточек старого Шамони, что украшает пешеходную улицу архитектурой начала XX века. Так нет же. «Ричмонд» не продается. Это больше, чем отель.

Вот и трудится этот старик всю жизнь, и кажется на первый взгляд, что труд он посвящает стенам, но сущность этих стен – в любви. Жан Сарраз-Бюрне, по образованию агроном, по состоянию души – альпинист, приехал жить в Шамони потому что влюбился дважды: в горы и в девушку по имени Женевьева Фолигер, дочь хозяйки «Ричмонд» отеля. Он переехал сюда, когда все ехали отсюда. Европа горела во Второй мировой войне. Когда Шамони оккупировали фашисты, они разместили в его ключевых точках свои ключевые структуры. Отелю «Ричмонд» выпало несчастье стать штаб-квартирой гестапо, со всеми сопутствующими этому учреждению «сервисами» – от тюрьмы до пыточных камер. Гостиницу обнесли колючей проволокой, а весь персонал и хозяев выселили; им пришлось жить в доме-пристройке, который был соединен с главным корпусом отеля подземным ходом. Чтобы гестапо об этом не узнало, тоннель замуровали. В подвалах этого дома Жан скрывался целый год, поскольку фашистские власти могли арестовать за уклонение от призыва на фронт. Меньше чем через полгода гестапо переехало в «Круа-Бланш», а в «Ричмонде» устроили санаторий для раненных немецких солдат.

Ничто не длится бесконечно, даже мировые войны. Германский контингент, дислоцировавшийся в долине Шамони, сдался войскам Сопротивления. Акт о капитуляции фашистской Германии в верхней Савойе был подписан в отеле «Ричмонд», после чего в нем поселились партизаны.

Факт, с исторической точки зрения, почетный, но для владельцев гостиницы едва не обернулся катастрофой. Если немецкие оккупанты относились к гостинице, да и к Франции в целом, уже как к своей собственности, и берегли имущество с характерной немецкой аккуратностью, то победители, во главе с коммунистом, будущим мэром Шамони и великим альпинистом Морисом Эрцогом, после лет сопротивления в партизанских отрядах, в лесах, горах, подпольях, опьяненные победой, пребывали в несколько экстатическом состоянии, и вели себя, как словно римляне в Карфагене. Они жили в этом отеле, и разносили его в хлам – ломали мебель, били стекла, стреляли по плафонам, в общем, вели себя, словно это была захваченная цитадель врага.

Спустя годы, хозяйка отеля подошла на одном из фуршетов к Эрцогу, и сказала, что она помнит, что они сделали с ее "Ричмондом", и прощать ему это не собирается. Но, проходит все, прошло и это.

Жан Сарраз-Бюрне и Женевьева Фолигер поженились в 1945 году, и уже спустя год восстановленный отель принял первых постояльцев – спортсменов, туристов, альпинистов, которые поехали сюда со всего мира. Жан всю свою жизнь, пока был в силах, занимался альпинизмом, и еще в возрасте за семьдесят ходил по горам.
Таков был неспешный рассказ свидетеля века.

Жан встал из кресла, подошел к окну, за которым ясный солнечный день высвечивал хребет пиков с резкостью разряженного горного воздуха. Он смотрел на горы своей любви взглядом не старика, но юноши, и горы отражались в его зрачках.

– Это так красиво… – сказал он с такими интонациям, словно не всю жизнь смотрит на них из этого окна, а будто впервые увидел их. – Это так красиво… для меня.

Он протянул руку к оконному переплету и показал вверх, на горы.

– На во-о-он ту вершину, на Гран Шармоз, я даже проложил свой авторский маршрут… А какой был вид из нашего ресторана! Такого в Шамони больше нет ни где, чтобы вы завтракали с таким чистым видом на Монблан… У нас сегодня здесь мало современных технологий, но здесь есть атмосфера.

За углом XXI век, – век-хайтека, и тому подобного хайэнда, но здесь время застыло, и перешагнув порог «Ричмонда» вы волшебным образом очутились в мире до мировых войн, и смущены, что на вашей голове нет цилиндра, и одежды шуршат гортексом, а не кринолином…

Кому-то этот отель покажется бедным, не броским и странным. И слышит Жан полжизни предложения из мира бизнеса: «Продай! Продай! Продай!» Не продается «Ричмонд». Хотя без инвестиций, от четырех звезд осталось две. Ну, да, звезды, бывают, падают. Но, где вы еще сможете жить в центре Шамони и эпицентре истории в номере по цене хостела?

Жану помогают сын Бруно и дочь Клер, с детства увлеченная русской культурой. Любовь к России началась с детских книжек. Была у нее книжка «Мишка», изданная во Франции с иллюстрациями русского художника.

– Помню, были там такие санки в виде лебеди… Картинки в этой книжке меня просто завораживали.

Потом она подросла, и случилась новая любовь – Тургенев. Потом - Стравинский. Когда у нее родилась дочка, она крестила ее в православном храме, потому что сама, когда училась в Женеве, в него ходила. Когда ее мать, Женевьева умирала, ее отец, Жан дал ей слово всю свою жизнь работать в отеле, в котором вместе они вложили так много сил. Вот он в нем и работает. А Клер помогает. Оттого «Ричмонд» – это больше, чем отель.
Его стены служили фортом, скалой, декорацией, фоном драмы и славы мира, катастрофам, страстям, поражениям, победам - все истории минувшего столетия. И приютом одной человеческой любви. Любви, длинною в век.

Редакция благодарит мадам Аньес Дюкро за организацию встречи
и устный перевод с французского на русский.