Александр Калдер и его игрушки

6 октября

Когда вы решите заехать ко мне в гости, то имейте в виду, что дорога, поднимающаяся от нижней части деревни Пасси ко мне на плато Асси, называется «Дорогой искусства», и вдоль нее стоят странные штуковины. Так вот, это – шедевры. Один из них – «Врата пространства» Александра Калдера, 1973. Возле нее имеет смысл сделать остановку и походить вокруг.
Вчера это сооружение, мокрое в струях дождя, показалось мне другим, чем позавчера.
Вышел из машины, и понял в чем дело. Дело в весне. Калдер, изобретатель динамической скульптуры, придавал огромное значение контексту, и вот контекст его «Врат пространства» - ряд высоких деревьев с какими-то гнездами в ветвях, подернулся первой зеленью. Это было тем более странно, что все вокруг уже давно цветет, не то что зеленеет. За отсутствием скрывшейся в облаках пространственной доминанты Монблана, эти деревья сегодня оставались главным архитектоническим партнером скульптуры, если не считать движения машин по мокрой дороге. Зимой деревья на фоне серого неба выглядят частью металлических конструкций композиции, а теперь они оживают, и, кажется, скульптура оживает вместе с ними. Они выглядят единым целым, и создается впечатление, что Кальдер собственноручно их сажал, и вил гнезда для ворон.

Александр Калдер – скульптор потомственный. Дед и отец – это такие американские супер-академисты. В детстве у мальчика Саши проявился, как и у большинства мальчиков, инстинкт изобретателя. Про таких пассионариев Алексей Кортнев поет: «Изобретал прибамбасы. Блистал в народной дружине». Кальдер в дружине замечен не был, а вот с изобретением прибамбасов у него все было хорошо. Как любящий брат, он постоянно мастерил всякие штуковины для кукол своей сестренки. Потом вырос и поступил в свое американское ПТУ, учиться на механика. Выучился. Но художественные гены взяли свое, и он подался в живописцы. Работал репортером-художником в какой-то полицейской газете, и достиг определенного совершенства; мог нарисовать рисунок одной линией. Это ему поможет на следующем этапе развития его творчества, когда он будет гнуть фигуры из проволоки.
В 1925 году уезжает, - куда же еще, - в Париж, где знакомится с Пикассо, Дюшаном и другими мэтрами нового мира. Врата пространства богемной тусовки открылись. На него обратил внимание какой-то бизнесмен, и предложил ему заработать на производстве заводных игрушек. Первая «заводная игрушка» Калдера – «Цирк», умещалась в пяти чемоданах. Проволочно-механические циркачи вели себя в игрушечном цирке так, как настоящие – в настоящем. Бизнесмен тем временем аннигилировался, и Александр выставил свой цирк на всеобщее обозрение. Посмотреть приходили все – и великие художники, и великие циркачи. Один из знаменитых циркачей того времени заказал Кальдеру механическую собаку, которую выгуливал по Парижу. (Если бы его примеру последовали бы все парижские собаководы, Париж стал бы еще прекраснее.)
Все сошлись на том, что это не игрушки, это – искусство.
Со своим цирком Калдер попал, что называется, в тренд времени. Совпало все – и общий интерес к примитивным культурам и народным забавам, и интерес нового искусства к феномену движения, и эстетика распада и превращения элементов, и сложность элементарного – все это создало некую турбулентность судьбы, утянувшую Калдера в авангард, в котором он стал, в некотором смысле, основателем направления – подвижной динамической скульптуры. Если у вас в доме под потолком висит какая-нибудь проволочная хрень, и колышется от сквозняка, знайте, что это – искусство, придуманное Калдером. Название для такого рода скульптуры придумал Марсель Дюшан, окрестив все это «мобилями». С ударением на первый слог. В пару к движущимся мобилям, те скульптуры Калдера, которые не двигаются, получили название «стАбилей», которое придумал Ханс Арп. И мобили и стабили исследуют феномен движения, волновавший Калдера. Только мобили движутся сами, реагируя на движение воздуха, меняются в свете и в тенях, которые отбрасывают, и которые также – часть произведения. А стабили стоят в местах, где все движется во круг, и это движение внешней среды также является частью композиции.
Итак, каждый день, поднимаясь по горной дороге к себе домой, на плато Асси, я не просто так жгу солярку, но участвую в искусстве, оборачивая петлей серпантина само пространство вокруг его ворот. «Врата пространства» - это стабиль. Ближайший мобиль живет здесь в саду музея Фонда Пьера Жинадда в Мартини. К нему также стоит наведываться иногда. Особенно, в эти дни, когда там проходит замечательная выставка Моне, Мунка и Ходлера, умевших своими кисточками поймать само Время.