Сант' Орсо. 1018 лет созидания

30 января

Политически и экономически автономная область Италии Валле д’Аоста славится своей культурной самобытностью, символом и выражением которой и является, вот уже 1018 лет подряд, ярмарка Сант’Орсо. Это, пожалуй, старейшая из никогда не прерывавшихся культурных традиций Европы.

Имя Орсо происходит от латинского «урсус» - медведь. Медведей в этой части Европы давно нет, но культ его сохраняется по сей день в карнавалах некоторых деревень, дорожащих своей самобытностью «медвежьих углов». Существуют народные приметы, что, дескать, если медведь после ярмарки Сант’ Орсо выходит из берлоги посушить свой матрас и матрас высыхает на морозном ярком солнце, то он идет спать дальше. В этом случае весны будет стремительной и теплой. А если же матрас просушить не удается, то нет и смысла продолжать спать, и медведь отправляется бродить, злой и голодный, а весна будет долгой, сырой, тоскливой. В общем, в образе этого святого произошло слияние архаических тотемистических представлений с христианскими принципами сакрализации. Согласно местным легендам, этот святой был специалистам по связям с миром животных, знал язык зверей, птиц, подземных гадов, с которыми мог договорится. В деревне Коннь, например, по сей день берегут от застройки заповедный луг имени Святого Орсо, с которого он попросил удалится змей, вступив с ними в переговоры. В его каноническом изображении непременно присутствует птичка на плече. С ней мудрец о чем-то беседует на птичьем языке.

Прежде чем Святому Орсо стать персоной мифологической, он был исторической личностью. Это ирландский монах, поживший на севере Европы, в Голландии, где научился делать деревянные башмаки сабо. Он и принес это искусство в Валле д’Аосту, что снискало ему популярность и статус покровителя мастеров и ремесленников. Так что, вполне естественно, что главная ярмарка, на которой собирались все мастера края, носит его имя.

Конечно, это больше, чем ярмарка. Это кульминационное событие года. Фактически, это что-то вроде карнавала – одно из главных, возможно, самое главное событие в жизни вальдостанцев, по крайней мере, столь же важное, как Рождество и Пасха. Понятие «ярмарка» не имеет отношения к современному понятию «шопинг». Да, все вещи продаются и покупаются, но все-таки главное в этом событии – не схема «товар–деньги–товар», и даже само кульминационное развеселое гуляние здесь вторично. Первичны два чувства: идентичности и созидания, порождающие третье – идентичность через созидание. Позитивная идентичность - очень важный момент мировоззрения, особенно, на фоне существования народов, отличающихся негативными идентичностями, и поэтому занятых постоянным конструированием образов врага. У вальдостанцев нет врагов. Вальдостанцы – это народ, который созидает. Что именно созидает конкретный вальдостанец – то и будет его субэтническим маркером, знаком родовой принадлежности личности к своей малой родине. А здесь, фактически, столько народов и столько языков, сколько ущелий ответвляется в разные стороны от одной магистральной долины. И, стало быть, столько же ремесленных специализаций, каждая из которых – является культурным кодом. Раз в год все они спускаются в столицу региона, в город Аосту дабы, в процессе обмена предметами, технологиями, явлениями, настроениями, знаниями утвердиться в единстве своего многообразия.

В «высоком искусстве», работающем на мировоззренческие, социальные, политические, религиозные доминанты, допустим, на христианство, фантазия мастера скованна каноном и заказом. В искусстве народном все, что ограничивает мастера – это физические свойства материала, превращающегося в произведение. Поэтому, работая над темой распятия, Христа можно распять на… чистом листе. Казалось бы, что нового можно привнести в интерпретацию этого сюжета после двух тысяч лет христианства? Мастеру Лидо Борроз (Lido Borroz) из Фениса удалось и передать образом новый смысл, и запечатлеть в нем многомерность смыслов. Иисус не просто распят на некой плоскости, в которой писателю покажется бумажных лист, художнику, возможно, чистый холст, - он не то погружается в него, не то вырывается наружу из некой засасывающей среды. И как бы то не трактовать – здесь верно все. И жертва Христа открывает историю человечества с чистого листа. И рвется он, чтобы начать Историю, вовне мифологического безвременья, и даже годовые кольца древесины здесь выпрямлены в параллельные прямые, согласно законам линейного времени. И погружаться можно лишь в энтропию, где все, как в постмодерне, равно всему.

Время. Еще один предмет, в котором годовые кольца имеют натуральный вид, и ретранслируют их натуральный смысл. В чем может быть явлена более естественная материализация времени, чем в годовых кольцах деревьев? Так поместите меж них часовой механизм и выпустите стрелки наружу, - и будут вам Абсолютные Часы, какими их создал Лидио Розаире (Lidio Rosarie) из Сан-Кристофа.

Использование дерева для вневременных ценностей – это произведение резца Анжело Контини (Angelo Contini) из Грессана. Тема шестового стриптиза усилена подменой понятий, в которой шест подменяется бревном с вырубленными в нем ступеньками. Это архаическая форма лестницы, и сцена скульптурной композиции воспроизводит, вероятно, некую архаическую форму женской магии. И все бы ничего, если бы не выражение лица деревянной дамы, которое, вместо предполагаемого по сюжету, оргазма воспроизводит какую-то серьезную решительность впередсмотрящего, устремленного куда-то вдаль и в будущее. С таким выражением лица голые женщины бревна не трахают. Гораздо больше чувственности и эротической энергии удалось запечатлеть резцу и кисти Падула Флоринда (Padula Florindo) из Сарра в своей миниатюре танцующей пары. Ну, а что касается позитива в выражениях лица, то здесь не было равных плеяде ликов, вырезанных из коры Урбано Фрасси (Urbano Frassy) из Вальгризанша. Они все ржут, и с ними – всяк сюда входящий.
И так далее. Над каждой фигуркой, композицией, барельефом можно было бы бесконечно предаваться размышлениям, ассоциациям, воспоминаниям потому, что все они – живые. Любая деревяшка хранит тепло руки ее мастера, и эта невидимая связь произведения и автора возводит их пару до статуса творца и со-творения. Отсюда не хотелось уходить. Все это не хотелось прекращать. И вот он, кажется, секрет всего тысячелетия непрерывавшейся традиции Сант’ Орсо – здесь все живет само собой. Здесь все - живое. Поэтому, главными и самыми интересными объектами для созерцания здесь являются не предметы, но лица их авторов и гостей города. Каждое лицо - портрет. Каждый лик - личность. И какие типажи собираются на улицах одного города одновременно! Из каких недр Средневековья они все материализовались. Это не лица современных людей, они все - словно сошли с фресок своих Оттонианских храмов. В их чертах - не Время, но что-то вневременное.     

В Средние века ярмарка разворачивалась непосредственно возле Коллегиальной церкви Сант’Орсо. Но за тысячу лет народное гуляние переполнило чашу Аосты, перелилось через край городской стены и заполнило весь город. Праздник длится всего два дня, но какие это дни! В первый день город наполняют музыка, танцы, песни, представления, винные дегустации, гастрономические изыски и религиозная месса в одноименном празднику соборе.
К ночи веселье только разгорается. Кульминация праздника – «Вейа» (Veillа), всенощное веселье в ночь с 30 на 31 января, когда улицы освещены и до рассвета полны людьми, перемещающимися между барами, клубами, винными подвалами, посиделками в хорошей компании, в которой все рады всякому.

 

 


Что привезти с ярмарки?

С чем приезжают на ярмарку мастера долины Аоста? Это все те же предметы традиционных ремесел, что на протяжении последних 1018 лет было предметами хозяйственной необходимости, но в последнее время все больше переходят из хозяйственно-утилитарный в символические, эстетические, коммуникативные сферы культуры.

Это и резные изделия из мыльного камня, популярного в Альпах еще с неолита как порода, легкая в обработке, и кованые железные предметы, прямое воплощение местной кузнечной традиции района Конь (Cogne), известного своим магнитным железняком, и кожи особой выделки, техника которой пришла в Валле д’Аосту с обозами римских легионеров. Здесь сохранились до наших дней предметы материальной культуры Древнего Рима – переметные сумы, бурдюки, фляги, сандалии.

До сих пор в ходу деревенские вещи не столь давней старины: хомуты для скота и конская сбруя, все меньше украшающая шеи коней, все больше – стены баров и гостиниц. Обувь «сок» - сабо с деревянной подошвой и кожаным верхом, или сабо цельно-деревянные, в которых – представьте себе, - люди реально ходят.

Современность разнообразила древнее кожевенное ремесло новым ассортиментом – рюкзачками, сумками, бумажниками, обувью, ремнями, куртками.

Почти на всей территории Валле д’Аосты процветает изготовление «ваннери» (vannerie), плетеных изделий из ивовых прутьев. В высокогорных районах, там, где ива не растет, для этих целей используют квадратные или прямоугольные полоски дерева.

Плетение кружев – промысел, который в настоящее время является еще одной «визитной карточкой» местности и был завезен в XVI веке несколькими сбежавшими из монастыря Клюни (Cluny) монашками-бенедиктинками. Они обосновались в Валле д’Аосте и научили местных женщин технике плетения кружев, в которой уже воплощались исконные традиционные сюжеты и какие-то индивидуальные фантазии.

А какая прекрасная мебель продается на ярмарке! Хоть на фуре сюда в следующий раз приезжай! Те, кто «странствует налегке», покупают здесь на память полезные в хозяйстве предметы: кухонные доски с ручками (polenta) или приделанными лезвиями для нарезки хлеба (copapan), формы для масла… Когда-то каждый крестьянский дом имел свою форму, придающую куску масла вид печати. Они и были «печатями», отличительными знаками, по которым можно было определить фамилию.

Что еще? Ну конечно, ларцы, шкатулки, чашки, кубки. Здесь вы можете приобрести настоящий Грааль. Или, по-местному, гролла – кубок с крышкой, вырезанный из ценных пород, предназначенный для вина, а в древности, очевидно, для ритуальных или церемониальных возлияний. От этой же идеи происходит еще один знаменитый символ Валле д’Аоста – кубок дружбы с несколькими носиками. Сегодня его можно заказать в любом кафе региона и пустить по кругу с друзьями, выпивая «вальдостанский кофе» (смесь эспрессо, граппы, женепи и специй). Сегодня это воспринимается как аттракцион, но в древности у этого кубка, как, впрочем, и у всякого другого, было не развлекательное, но ритуальное назначение, во имя здоровья, изобилия, многодетности.

Кстати, о детях. Привезите ребенку вальдостанскую игрушку! Как и в стародавние времена, почти все игрушки – это животные: наиболее типичные «ле корнaй» (les cornailles) – маленькие стилизованные приземистые коровы, «тата» (tata) – мулы на четырех колесах, овцы, куры с очень вытянутыми шеями, кошки, козы – весь фермерский мир. Когда ребенок вырастет и начнет играть «по-взрослому», старые игрушки не умрут от старости, а займут почетное место в семейном реликварии. А самые древние артефакты – это карнавальные маски, бывшие когда-то ритуальными, перевоплощавшими персонажей священных мистерий.

ИТАЛЬЯНСКИЕ КАРНАВАЛЫ, ЭКСКУРСИИ ПО ВАЛЛЕ Д'АОСТА