Догнать Ахиллеса

7 апреля

Сегодня Симоне Оригноне завоевал свой X-й Кубок мира в своем... динамичном виде спорта. Здесь мы публикуем нашу старую статью о его трудах и днях, отредактированную в декабре 2017 года для печатной версии нашего журнала и применительно к ситуации, когда в его коллекции было на один Кубок меньше.

Когда тебя приглашает в свой дом человек с такими регалиями, как: пятикратный чемпион мира, обладатель девяти Кубков мира, автор трех подряд абсолютных для человечества как для вида рекордов, то его место жительства представляется шикарной виллой с припаркованным «роллс-ройсом» и пришвартованной яхтой.
Когда он произносит слово «тренировка», воображение рисует дизайнерски отделанный спортивный клуб с «иконостасом» логотипов компаний-спонсоров, с наисовременнейшим оборудованием и штатом тренеров, массажистов и врачей – все доктора наук, защитившие свои диссертации о нем.
Когда он говорит, что сегодня ему на работу, грезится совет директоров инвестиционного фонда его имени.
Однако жизнь богаче даже самого воспаленного воображения. Побывать в гостях у Симоне Оригоне – обладателя всех вышеобозначенных регалий, одного из самых результативных лыжников в мире и истории, – значит посмеяться над собственными стереотипами.

ЛЫЖИ КАК ЛЮДИ
Симоне, или, как его называют друзья, Симо, живет с отцом, сестрой и двумя братьями в своей родной деревне Аяс-Шамполюк итальянской альпийской провинции Валле-д'Аоста в скромном доме и работает на трех работах, чтобы заработать себе на лыжи.
Мы застали его в самом обычном сарае-гараже из тех, в которых мужчины возраста от семи до семидесяти предаются своим любимым занятиям вдали от посторонних глаз. Здесь хаос – не беспорядок, но стиль интерьера. На самом деле все на своих местах. На стенах - плакаты с автографами не то кумиров, не то «старших товарищей» – Хермана Майера, великого «Херминатора», Джона Хембла, рекордсмена спид-ски 2003 года с показаниями спидометра 246,24 км/ч, Стива Мак-Киния, первого, кто преодолел рубеж в 200 км/ч. Здесь, в этой галерее славы мира, действующий чемпион действует: скоблит скребком, трет стальной щеткой и метет мягкой кистью, посыпает порошком, поливает воском, гладит утюгом свои лыжи, все 24 пары. Задача – довести скользящую поверхность до такого состояния, при котором пролитая на нее вода не растекается, но сворачивается в каплю подобно ртути и прокатывается шариком вдоль всей 2,5-метровой длины этой чудной лыжи. Обычный ежевечерний досуг чемпиона. У него нет человека, который делал бы за него техническую работу, да и было бы кому ее доверить – не доверил бы. Слишком ответственное это дело - устранение силы трения между его частным телом и нашим общим на всех всемирным тяготением.
Из сотен опробованных за многие годы лыж в коллекции Симоне есть только одна приближенная к совершенству пара. Он хранит ее в отдельном углу своего сарая, представляет нам как «самые быстрые лыжи на Земле», целует чуть ли не взасос и ставит на место. Эта пара потрепанных лыж принесла ему первый мировой рекорд: 251,4 км/ч, с тех пор дважды побитый им самим, и один раз его родным братом Иваном Оригоне, самым быстрым на сегодняшний день лыжником, обладателем действующего мирового рекорда - 254,958 километров в час, который он установил в марте 2016 года. Вот ведь как бывает - старший брат научил младшего кататься, а тот взял, и уехал. Воистину, "не сторож я брату своему".

ГЛАВНОЕ – БАЛАНС
Когда ставишь целью своей жизни выяснение отношений с гравитацией, жизнь должна быть подчинена железному распорядку. В 18:00 он должен закончить мазать свои лыжи и сесть на велосипедный тренажер. Точнее, на нормальный гоночный велосипед, поставленный задним колесом на ролик. Десять минут крутить педали для разогрева, а потом два часа здесь же, среди лыж, он будет «месить железо», тягать гири, держать баланс на деревянном шаре в своей фирменной стойке, зажав гриф штанги между локтями и коленями, приседать со 140 кг на плечах. И так далее, и так далее. И так всю жизнь начиная с трех лет, когда он встал на горные лыжи и в шесть решил – когда вырастет, то станет: a) горным гидом, б) спасателем, в) чемпионом мира. Вырос. Стал. Был и будет.
Причем во всех ипостасях одновременно. Будучи многократным чемпионом, он работает горным гидом высшей сертификации, водит альпинистов по вершинам массива Монте-Роза, дежурит на аэродроме у спасательного вертолета, чтоб вылететь по сигналу бедствия в любой квадрат области Аоста спасать людей, попавших в лавины и в другие неприятности. А еще он простой горнолыжный инструктор.
Тренировка закончена, в сарае прибрано, ужин съеден, калории посчитаны, а перед сном – походить по тросу, натянутому в лесу между деревьев возле дома. В лыжном спорте, как и в бухгалтерии, главное - баланс.

ТЕСТ И ДРАЙВ
Завтра ему вставать в полседьмого, поднимать на гору все свои лыжи, готовить трассу и проводить тестовые гонки в компании c братом Иваном. Когда братья Оригоне тестируют лыжи, одна из самых крутых трасс в Шамполюке закрывается. Их спид-ски-траектория проходит не по центру ее, а по краю, вдоль обрыва, чтобы ни выкатившийся на трассу лыжник, ни свалившийся с неба фрирайдер не попал под их лыжи, напоминающие рельсы.
Когда гонщики тестируют лыжи, разговорами их лучше не донимать. Они немногословны, их мысли и органы чувств сфокусированы на лезвии канта. Они поглощены не спуском по этой головокружительной вертикали, включающим 70-метровый полет, но анализом движений, ощущений, вибраций. Технически же для них эта тренировочная трасса никакой сложности не представляет, и, если глядеть с высоты точки старта вниз, все выглядит плавно и грациозно, словно в балете, – вот райдер уходит по склону вниз, вот взлетает на бугре вверх, вот приземляется, эффектно тормозит, запуская в атмосферу пару снежных облаков. Аплодисменты!.. Но если смотреть на этот карамболь человеко-лыж с трассы в непосредственной близости, ощущения несколько иные, как если бы мимо головы на расстоянии в два апельсина пролетел бы с характерным шорохом метеорит.
Симоне установил свой первый рекорд на специальной трассе в Лез-Арке, протяженность которой от старта до финиша – примерно 900 м. Он уверен, что если бы ее не закрыли, то он смог бы разогнаться и до 255 км/ч. А если где-нибудь в мире найдется место для более совершенных трасс, чем в швейцарских Вербье, Варсе и во французском Лез-Арке, то он готов мечтать и о 280 км/ч.
– Какова трассы твоей мечты?
– Идеально ровная трасса под углом 45 градусов протяженностью в 2 км от старта до зоны замера скорости и обширной пологой зоной торможения.
Что такое торможение, Симоне знает лучше прочих. На чемпионате в Вербье финишная зона была размечена бледной краской, не очень заметной в пасмурную погоду, и Симоне вынесся на финиш в своей фирменной стойке на полной скорости, взлетел и был опрокинут потоком воздуха. Сломал руку – можно сказать, дешево отделался. Тот чемпионат он выиграл, так как падение произошло уже после замера скорости. Его заезд и финиш в падении снимало множество фотографов, и, чтобы получить несколько фотографий «чисто для себя», ему пришлось их покупать. Бедные фотографы, видимо, тоже думают, что чемпион должен быть очень богатым.

ГДЕ ПРОХОДИТ СЛАВА МИРА
– Симоне, какие планы? Планируешь ли ты соревноваться вечно?
– Конечно, нет. Но, уходить из спорта я пока не собираюсь. Да, Иван меня обогнал, установив новый мировой рекорд. И 10-й Кубок мира на сей раз я выпустил из рук, а был к нему я очень близок... Но, это спорт. Буду продолжать бороться, пока получается. А из спорта уходить мне просто не куда. Лыжи – часть меня... Чего бы мне еще хотелось до того, как уйти? Ну, еще пару кубков... Что потому? Ну, я же гид и спасатель, пока люди ходят в горы, без работы не останусь. Даже наоборот, когда уйду из большого спорта – и зарабатывать стану больше, и время появится заняться личной жизнью.

ВСЕ К ЛУЧШЕМУ В ЭТОМ ЛУЧШЕМ ИЗ МИРОВ
Основной заработок Симоне приносит работа с туристами. Сегодня он весь день тестировал лыжи, поэтому ничего не заработал. А чемпионские регалии никак не сказываются на его зарплате: она у него как у всех. Все спортивные расходы за свой счет, спонсоров у него раз-два, да и те сами бедные. Одни вот велосипед дали, так сказали – два года покатайся и верни. Потом концерн "Ауди" вдруг возник, дал ему модель А6 all road покататься, и тоже - два года и верни... Слава богу, «Атомик» лыжи сейчас стал давать бесплатно, а ведь было время, сам покупал. Но если любителю одной пары лыж хватает на всю жизнь, то сколько лыж надо спортсмену такого уровня, коли из 50 пар для соревнований могут пригодиться от силы три? Свою самую быструю пару лыж он бережет, утверждая, что они устали и задействовать их можно только раз-другой в году, когда без них совсем труба.
Кстати, о трубе. Чтобы продуть себя и свои шлемы в аэродинамической трубе, также нужны деньги, особенно если этим занимается компания «Пининфарина», разрабатывающая кузова для автомобилей. Компанию он уважает, но культа из ее трубы не делает, к советам прислушивается, но доверяет лишь себе: лаборатория есть лаборатория, а природа есть природа.
В общем, неисповедимы пути больших денег в большом спорте. Не перестаешь удивляться абсурду всяких рекламщиков-пиарщиков. Производители автомобилей из кожи вон лезут, чтобы пропиариться на горнолыжной теме: «Ниссан» спонсирует фрирайд, «Ауди» – фристайл, БМВ дружит с клубом Best of Alps, всякие "Рено" снимают на фоне сияющих вершин ролики про свое паркетное недоразумение, якобы оно туда само заехало. А самый быстрый лыжник на планете, итальянский красавец, цветом, формой и размером напоминающий «феррари», сам себе покупает в качестве «рабочей лошадки» французский фургон «пежо» – «чтобы все лыжи влезли», – и это его единственная машина, за рулем которой он никогда не догонял самого себя на лыжах. Может быть, автопроизводители просто комплексуют и предпочитают не замечать существования Симоне, который разгоняется до 200 км/ч за те же 5 с, что и болид «Формулы-1»?
Есть ли вообще у рекламы логика? О да! Еще какая! Позвонил ему когда-то давно «Ред Булл» и рассказывает, как он хочет стать его спонсором, а потом, выяснив, что не туда попал, извиняется, сообщая, что вообще-то имел в виду его 24-летнего брата, так как 31-летний Симоне слишком стар и мудр, чтобы быть лицом целевой аудитории их газировки, бьющей по мозгам.
А может, так оно и лучше. Достиг бы Симоне аналогичных результатов в другом, богатом виде спорта – в футболе, теннисе или гольфе, – был бы уже миллионером, жамкал бы Шарапову в рекламных роликах. Снесло бы ему крышу от богатства, накупил бы яхт, «ролексов», «роллс-ройсов», подсел бы на кокаин, отсидел бы в тюрьме за сексуальные домогательства к ратраку, потом бы вышел, продал бы свои кубки, чтоб расплатиться с налоговой, устроился бы на работу колоть лед, и понял бы, что не в деньгах счастье. Главное – здоровье.

КСТАТИ О ЗДОРОВЬЕ
Когда ему было 19 лет, на дискотеке он потерял сознание. Смотрел на мигающий софит, вырубился и упал, стукнувшись головой. Врачи сказали, что это, вероятно, разновидность эпилепсии, чем его изрядно напугали. Он прекратил тренировки в даунхилле, бросил пить что-либо, кроме негазированной воды, сел на диету и, разумеется, стал избегать дискотек. А через четыре года он увидел соревнования по спид-ски в легендарной Червинии, где Стив Мак-Киний вплотную подошел к 200-километровому рубежу скорости, и решил, что это то, чем он должен заниматься. Вмиг забыл про эпилепсию, приступил к тренировкам. И вот он здесь, у камина, гладит, как котят, все свои девять кубков.
Мы беседуем в холле его фамильного отеля «Анна-Мария», где живет и трудится, несмотря на возраст, его отец, сын этой самой Анны-Марии, его, Симоне, бабушки.
– Ты хорошо помнишь свою бабушку?
– Еще бы! Она ведь умерла совсем недавно, в возрасте 99 лет. Притом была в отличном физическом и умственном состоянии. Практически до самой смерти каждый день готовила обеды и ужины, накрывала на стол, за которым собиралась вся наша семья.
Ох уж эти итальянские бабушки, становой хребет итальянской нации! Понятно, в кого внуки такие уродились. Симоне в своем латексе весь такой грацильный, но если его раздеть, то это монстр. От лета к зиме его вес меняется: летом теряет, зимой набирает, причем ни капли жира! Летом у него другие забавы и другие рекорды – взбежать на Монблан от деревни Лез-Уш за четыре с половиной часа, спуститься с Монблана на лыжах, сесть на велосипед, доехать до Червинии и успеть до заката взбежать на Маттерхорн. Или, к примеру, за 17 ч пробежать 21 четырехтысячник Монте-Розы с финишем на том же Маттерхорне.

ПОЭЗИЯ ЭКСТРИМА
Зачем человеку все это, если оно денег не приносит, а слава мимолетна? Видимо, ответ на вопрос о сущности экстрима следует искать в высших сферах – в поэзии, философии, антропологии. В коллизиях XX века сложилось философское направление экзистенциализм, интересующееся истинной человеческой сущностью – экзистенцией, проявляющейся на пределе возможностей и в пограничных между жизнью и смертью ситуациях. Складывается такое впечатление, что экстремальные виды спорта – это практикум экзистенциализма, бесконечный поиск человеком самого себя. Такое уж человек странное животное – любит приключения и находит в них высшее выражение своей отличной сущности. Отличной от других животных. Вот и Макс Вебер назвал человека животным особенным, живущим в сотканной им самим паутине смыслов, и, даром что Симоне в иных ракурсах не отличить от спайдермена, это утверждение касается не столько самого спортсмена, сколько его зрителей, окружающих спортивные арены в поисках символов и абсолютных показателей и значений, в которых видится абсолют жизненных смыслов, персонифицируемых богами, героями, олимпийцами. Ведь с утилитарной точки зрения спид-скиинг – это такое же бесполезное занятие, как и поэзия. Райдер, как и поэт, не сеет, не жнет, стране угля не дает и никакой пользы не приносит. Как и поэт, райдер озабочен собственными ощущениями, которые все на пределе гармонии возможностей: у поэта – слова, у райдера – тела. Один расширяет пределы языка, другой – организма. Язык плюс организм – вот и вышел человечек. Esse homo, как выразился однажды прокуратор Иудеи по поводу другого экстремала.